Женская имперсонация графа Дракулы (с) (acantharia) wrote,
Женская имперсонация графа Дракулы (с)
acantharia

  • Music:

Тинтин в культуре

чудовищно гигансткий кусок сочиненеца. Все про литературу да кино разных лет. Про супергероев и прочую вкуснотень. Наверно, этот кусок можно было бы раздуватьдо бесконечности, потому что объем литературно-кинематографического экспириенса велик :) Остановлюсь всё же на том, что уже вписалось.

Пионер Волька в поисках потерянного ковчега

Тинтин интернационален.

Много тысяч лет назад на Востоке вокруг похожего персонажа устроили аж настоящую религию. Но это на пользу на пошло, потому что утонуло в море пафоса.

Пафос вообще зло. Половина очарования тинтинокомиксов – в добродушном пошучивании надо всеми, включая заглавного героя.

Весёлая (реже грустная) самоирония почему-то всегда сопутствует мудрости; в то время как пафосные позирования свидетельствуют, как правило, лишь о том, что автор мучается Чувством Собственной Важности (которое решительно несовместимо с самоиронией, как материя с антиматерией).

ОМГ, а я тут вся на пафосе. Народ, если я действительно рискую утопить в нем Тинтина, дайте мне полбу J

*конец лирического отступления*

В Европах и Америкоссиях додумывались, мягко говоря, дольше. Видимо, здесь есть проблемы с поисками Тинтина: европейцы предпочитают устраивать доскональные разборы Бога, а не человека; у америкоссов, как у совсем молодой культуры, мысли сконцентрированы вовсе вокруг американской мечты – апофигей «наносного извне». Западные люди сосредоточены на личностях, а внутрь не заглядывают (и это при том, что на Западе в христианстве, вроде как, провозглашена самоценность человеческого существа!). Тем не менее, европейцы и американцы бодро начали докапываться, по крайней мере, в ХХ веке. Жаль, не так регулярно, как хотелось бы, да к тому же в последние десятилетия пошли на попятную и начали тонуть в пафосе.

Зато была на свете одна страна, где такой типаж смотрел с каждого (ну, через один) плаката. Вот он: http://www.lzmk.lv/pioner.jpg. В этой стране даже утонуть в пафосе не успели. Старшие поколения могут не согласиться, но у нас, младших поколений, есть ощущение, что олдскульные коммунисты хотели бы именно такими видеть сынов Пятого века Коммунистической эры, то есть идеальных коммунистов и людей будущего. Но, к сожалению, страна гикнулась, и вместе с ней все концепции, и теперь непонятно, где можно найти и можно ли вообще где-нибудь найти такую морду лица, какую придумал Эрже.

Однако вернусь на Запад, ибо здесь причины и следствия.

Насчет причин еще можно поспорить. По-моему, весьма подозрительно, что западные люди стали додумываться до героев типа Тинтина после того, как попали в поле влияния Востока. Напомню, что сам Эрже оказался под прямым и непосредственным воздействием: одно время его ближайшим другом был китаец. Разлучиться им пришлось не по своей воле и практически на всю жизнь, но после дружбы Эрже резко переломил концепцию в пользу космополитизма и гуманизма, и вообще всего, что характерно зрелым работам и оговаривалось в предыдущих главах сочиненьеца.

Попробую закопаться в европейскую древность и поискать там предтечу героя ХХ века. 

Назад в прошлое

Во-первых, мне подсказали сэра Галахада из Артурианы. Повзвешивала. Забраковала. Слишком много христоза головного мозга. Это тип супергероя, в котором навешанные на тело фенечки (крест) призваны сообщить о человеке больше, чем может поведать он сам по себе. Это герой скорее XXI века (сейчас таких много делать стали; ср. с героиней Sucker punch ниже). Надо произвести несколько сравнительных чтений. Не могу просто так забраковать, не подержав рядом два текста.

Во-вторых, что-то подсказывает мне, что мысли и настроения, как две капли воды похожие на мысли и настроения Эрже, ели моск Сервантеса, когда он сочинял Дон Кихота. Сервантес тоже обстёбывал житье-бытье современной ему Европы, и в результате тоже, согласно многочисленным исследователям, докопался до архетипа человеческой природы. Надо бы почитать тот роман в таком ключе… Если сходство подтвердится, тогда правдиво окажется мнение, что ни один франкоязычный романист не поднимался выше Эрже.

Потом была приключенческая литература XIX века . Жюль Верн, Джек Лондон, Шерлок Холмс и многие-многие другие. Можно пришить Эрже к этим олдскульным приключенцам: «в ХХ веке на карте не осталось белых пятен, и Эрже был последним романтиком воображаемых перемещений по земному шару, Жюлем Верном комикса» (ц Антон Долин в «Коммерсанте»).

Ну, во-первых, не последним: не далее чем в 80гг ХХ века Спилберг создал Индиану Джонса (это, правда, была не литература, а кино). После выхода «Индианы Джонса» особо злобные критикуны даже обвинили Спилберга в плагиате Эрже. Спилберг стал выяснять, кого же он плагиировал, добыл из Европы несколько альбомов; потом позвонил Эрже и выпросил разрешение на экранизацию, которое реализовал вот только сейчас, спустя -дцать лет (~30). О как.

А еще был Джеймс Бонд. Он, правда, шпион, но тоже ведь приключенец. И за ним большая когорта шпионских приключенческих героев. Шпионские герои гораздо более приземленные на нашу бренную землю. Более обычно-человеческие. А среда обитания у них более чернушная. Всё это ближе скорее к американским комиксам, нежели к европейским.

В то же время, Тинтин – не только путешественник. За 22 альбома он и шпионом успел побывать, и детективом, и не раз боролся в международной преступностью ничуть не хуже любого Джеймса Бонда. Он – обобщение всех приключенцев прошлого и будущего. Теперь, после его создания, кого ни возьми, всё получится частный случай Тинтина.

Во-вторых, белых пятен на Земле меньше не стало. Меньше стало мест, где можно было бы стать громкими первопроходцами, ну, там, полюсов, самых высоких гор, самых глубоких ям и т.п. Хуже того, на всевозможные «рекордные» места в наш век давно налажена доставка любых желающих. На Эверест табунами бегают туристы, и даже на Южном полюсе стоит гигантская база с тучей построек и возможностью зимовки. Из-за этого кажется, что не осталось места подвигам. Велика ли заслуга стать десятитысячным «покорителем», которого привели на Эверест чуть ли не за ручку по заезженной дороге?

Но белых пятен меньше не стало, и вряд ли станет. Стоит сняться с места и куда-нибудь поехать, как они полезут отовсюду. Потому что представления о том, что земной шар давно изучен – это иллюзия.

Всяческие энциклопедии, географические журналы и бесчисленные телепередачи, призванные донести до любого человека в любой точке Земли красоту и многообразие земного шара, - всё это лишь жалкие крохи и бессвязные обрывки настоящей Земли. Горстка популярных мест и сюжетов, растиражированных на весь свет, в то время как настоящее богатство остается неведомым массовому человечеству. И пока сам не съездишь, все эти «знания» о земном шаре останутся не более чем непонятными разноцветными черточками и пятнышками на листах бумаги, сшитых в атласы.

Но ни одному человеку не объехать весь земной шар и не увидеть всего. Даже те места, где кто-нибудь побывал, можно увидеть по-новому, переосмыслить и показать человечеству с нового ракурса.

Эрже – глашатай как раз этой новой формы приключений, когда неизвестное открывается в уже, казалось бы, хорошо изученных и всем известных местах.

В-третьих, приключенческая литература «воображаемых перемещений по земному шару» не проводит исследований человека. Это просто перемещения шахматных фигурок по доске, обычные люди в необычных географических локациях. И концентрировать внимание следует на приключениях, а не людях. *Может, я неправильный чтец приключенческой литературы?*

Тинтинокомиксы можно читать в таком ключе, и не париться. Но в них много отборного душекопательства.

Впрочем, как показывают мои личные наблюдения, самые забойные душекопательства всегда получаются на стыке с забористыми приключениями. Специализированная литература имеет завышенное самомнение и слишком рискует утонуть в пафосе.

Вперед в будущее

В первой половине ХХ вкусы сменились, и воображаемые путешествия по Земле уступили место научной фантастике и супергеройским комиксам. НФ, кажется, гармонично вырастает из приключенческой литературы, просто белые пятна перемещаются с поверхности земного шара в космос.

Комиксы и супергероев сложнее вывести из предыдущего литературного опыта.

Комиксы, по всей видимости, растут оттуда же, откуда кино. За последний век потребители информации бодро мутировали из чтецов в визуалов: кинематограф получил стремительное развитие и решительно потеснил все остальные виды искусств. Можно встать в ханжескую позу и объяснить этот триумф на манер Ленина: «в силу малограмотности населения главнейшим из искусств для нас (них) является кино»; но любой маломальски прилежный кинозритель знает, что кино, пусть даже оно более доступно широким массам, на самом деле более объемно, чем остальные искусства, включая литературу. Ведь оно вбирает в себя и интегрирует их все.

В свою очередь, комиксы стали то ли приспособлением литературы под новые реалии, то ли особым жанром – промежуточной формой между кинематографом и литературой. Вместе с комиксами получается исчерпывающая линейка нарративных (или как их лучше назвать?) видов искусств: литература – комикс – мульт – игровой фильм. Каждый со своей спецификой и возможностями.

Комикс – жанр, в котором 90% информации подано на бумаге в виде графических файлов вместо текстовых – традиционно включается в литературу в качестве бедного юродивого родственника, рожденного для лентяев, враждующих с грамотой.

Но нормальные герои всегда идут в обход, поэтому и мы подойдем к вопросу с другой стороны.

Комиксы и литература различаются так же, как математика и гуманитарные науки. Гуманитарии изъясняются большим количеством букофф, которые нужны им для раскрытия всех нюансов их мыслей. Математики излагают мысли значками, скомпонованными в формулы, при этом выражают таким способом не меньше мыслей, чем гуманитарии многобуквием.

В комиксе образы, обозначенные всего несколькими линиями (стиль «лайн-арт», разработанный, как мы помним, Эрже), – это как символы в математике: несколько маленьких черточек с большущим смыслом. Например, можно сформулировать так: «математическая константа, основание натурального логарифма, трансцендентное число», а можно так: «е»; и второй вариант поймут лучше, чем в первый. Так и комикс создает символы, знаки, и затем производит с ними всякие сюжетные действия.

То, что комикс состоит из графики, а литература – из текстов, не умаляет достоинств ни того, ни другого.

Репутация комикса оказалась подмочена, благодаря, по всей видимости, американским компаниям “DC Comics” и “Marvel”, поставившим производство на конвейер и буквально утопившим жанр в своей супергеройской продукции. Они проассоциировались настолько, что порой при слове «комикс» народ сразу представляет себе огромных мужиков в цветных трико. С самого начала своего существования ДК-марвеловские супергерои имели видок весьма балаганный, из-за чего с трудом могли восприниматься всерьез. Но даже на американских супергероев можно посмотреть с другого ракурса.

Сделаем это, чтоб ничто больше не роняло тень на Эрже.

Американский супергерой возник во времена Великой Депрессии, очевидно, как психологическая защита от беззакония и произвола. Когда правоохранительные системы были немощны, а суды предвзяты и несправедливы, в народном сознании родились герои в маскарадных костюмах, защищающие простых людей на улицах городов.

Герои появляются из ниоткуда; никому не известно, кто они, и вообще люди ли; они абсолютные одиночки, у них нет ни связей с обществом, ни имени, ни даже лица (чё-то у меня дежавю); они неумолимо настигают и карают преступников, против которых не справляются официальные правоохранители.

Таким образом, американский супергерой – обезличенное, а потому полностью беспристрастное и непредвзятое правосудие. Это его внутренняя сущность.

Пути эволюции американских супергеройских комиксов определились особенностями их появления: они возникли под воздействием внешних условий, а не в результате «внутреннего» размышления. С самого начала оказались заквашены на нуаре, криминале, и на отношениях личности с государством и/или с обществом. Они закомплексованы – являются порождением страхов и чувства бессилия. Со временем эта составляющая в них возобладала.

За 80летнюю историю комикса, разнообразных супергероев наплодилось великое множество; но по внутреннему содержанию они переставали быть супергероями. Если первично они были спасением, решением общественных проблем, то теперь сами обросли проблемами, деградировали в затюканных всеми мелких сошек. Их способности стали побочными чертами личности, зачастую нежелательными. Их костюмы больше мешают, чем помогают. Истории о супергероях измельчали до банальных разборок с полицией, обществом, девушками и фанатами.

Значит, самая соль американских супергероев была на заре их истории. Засим сконцентрируемся лишь на самых олдскульных из них. Сиречь Супермен и Бэтмен.

Вряд ли можно сказать о Супермене лучше, чем это сделал Билл, убитый Умой Турман:

В мифологии супергероев всегда есть сам супергерой и альтер эго, второе «я». У Бэтмена это Брюс Уэйн, у Человека-Паука – Питер Паркер… Когда этот герой просыпается утром, он Питер Паркер. Он должен надеть костюм, чтоб стать Пауком. И именно в этом отношении Супермену нет равных. Супермен не вдруг стал Суперменом. Супермен был им рожден. Когда он встает с постели, он Супермен.

Его альтер эго – Кларк Кент. Его мантия с вышитой красной буквой “S” – это одеяло, в которое он был завернут, когда его нашли: это его одежда. А то, что он носит очки и деловой костюм – это маскарад, это камуфляж Супермена, чтоб не отличаться от нас. Кларк Кент – это то, как Супермен видит нас. А что из себя представляет Кларк Кент? Слабый, не уверенный в себе, трусливый. Кларк Кент – суперменова критика всей человеческой расы.

Но у Бэтмена есть одно достоинство, отсутствующее у Супермена, ровно как и у остальных американских супергероев: Бэтмен сделал себя сам. Он не обязан своими суперспособностями ни мутагену, ни инопланетному происхождению, ни высшему вмешательству. На других супергероев их суперсила свалилась, как снег на голову, и им пришлось как-то с этим уживаться, подстраиваться. Даже Супермен узнал правду неожиданно для себя, хотя, конечно, ощущал свои способности изначально. Но он принимает их как данность; он даже не пытается что-то с собой делать, он лишь эксплуатирует то, что досталось ему от природы. Он совершенно не меняется. Со своей единственной слабостью и то не сумел ничего сделать.

Только Брюс Уэйн принял решение самостоятельно и сознательно: «я стану Буддой Бэтменом на благо всех людей». Он не был рожден Бэтменом, но он не «вдруг» стал им.

При таком подходе он дорастает до такого же состояния, что Супермен: супергерой становится его истинной сущностью, а Брюс Уэйн - маскарадом; хотя для того, чтобы избавиться от маскарада, то есть от лица Брюса Уэйна, Бэтмену приходится закрывать лицо маской.

*конец лирического отступления*

Теперь перенесемся обратно за океан, назад в Европу.

Я бы не стала так долго мучить американцев, если б это не имело отношения к сегодняшнему предмету обсуждения.

Вообще, Тинтин – это супергерой, пусть даже по нему сразу и не скажешь.

Потому что:

1. обладает суперспособностями. Во-первых, это абсолютнейшая неубиваемость. Я тут решила составить статистику и насчитала порядка 50 убийств Тинтина за 22 комикса. «Они убили Кенни! Сволочи!». Тут, правда, возникла путаница, что считать убийствами, а что нет, потому что есть, например, злодейские планы, которые сорвались еще до стадии реализации, или не убийства, а несчастные случаи или экстремальные ситуации; но факт остается фактом, что Тинтин пережил всё, вплоть до контрольного выстрела или армагеддеца вроде «остаться на необитаемом вулкане посреди океана во время извержения без средств связи и эвакуации». Супермен со своей боязнью криптонита отдыхает.

Во-вторых, это притяжение ко всевозможным бандитам, заговорам и прочим неприятностям. Если Супермену приходится, летая по небу, высматривать и слушивать в поисках происшествий, то Тинтина они находят сами, не всегда даже напрягаться не приходится. Просто как магнитом тянет. А непреодолимая тяга решать загадки (см. главу 1 сочиненьеца) заставляет его не просто спасаться от бед, которые его находят, но упорно распутывать их до тех пор, пока не встанут все точки над «ё» и не восторжествует мировой порядок.

В итоге Тинтин несет добро и справедливость на благо всего человечества, но только получается у него это ненавязчиво, само собой в процессе выпутывания из передряг, в которые он случайно влипает благодаря свойству №2.

2. обладает супергеройским обликом. И американцы, и европейцы сходятся на том, что супергерой должен выделяться в толпе народа. Если уж он супергерой, то и выглядеть должен суперски. Но вот только критерии этой суперскости на разных берегах океана разные.

Америкоссы своих героев в толпе нормального человеческого народа выделяют сверхчеловеческой наружностью: гигантские размеры и горы мышц. Это легко выводится из условий появления американских супергероев. Если герой – это воплощение сверхчеловеческой сущности, непобедимой силы правосудия, возмездия и справедливости, то и выглядеть он должен «более чем человек» - как сила, обрётшая тело. Отсюда – ярко выраженный гендер. Горы мышц в качестве телесного воплощения силы – это характерный признак мужикастости. («Супербабы» американских комиксов возникли в ответ на «супермужиков», из простой установки «если есть М, должно быть и Ж»; они представляют собой что-то совершенно химерическое: с одной стороны, гипертрофированные женские признаки, с другой стороны – мускулистость не хуже, чем у супермужиков).

В отличие от американских, европейские комиксы возникли не в ответ на внешние условия, а просто так, в результате чистого «внутреннего» размышления о человеке.

Поэтому их герою не надо физически воплощать силовое превосходство над обычными людьми; наоборот, он должен выглядеть, как самый нормальный человек.

Каков американский супергерой? Брутальная гора мышц в маскарадном костюме, со спецэффектами. Каков европейский супергерой? «Лялечка» «со смешным хохолком и доставучей собаченкой». Вспомним аналогичный «дуэт» из мира фэнтези: Конан-варвар, придуманный двадцатилетним закомплексованным чмориком, и Бильбо Бэггинс, альтер эго преуспевающего оксфордского профессора.

Просто европейцы доросли до понимания: чтоб быть супер, не обязательно иметь что-то сверх человеческого естества, достаточно быть просто человеком - самым нормальным человеком. И в этом они возвысились над собою древними, считавшими, что чтобы быть супер, надо быть каким-нибудь сыном бога.

Но это ещё не всё. Тинтин – это без преувеличения супергерой с приставкой архи-.

Потому что:

1.     был раньше всех. В то время, когда только-только появлялся Супермен, Эрже уже создавал «Черный остров». Его Тинтин боролся с организованной американской преступностью за 6 лет до первых американских супергероев. Он связующее звено между всеми героями XIX века и всеми супергероями ХХ века.

2.   обладает самыми универсальными качествами. Он соединяет в себе всё самое лучшее. Как уже говорилось – какого супергероя ни возьми, получается частный случай Тинтина. Даже такие двадцато-веко-образующие монстры как Супермен, Бэтмен, Джеймс Бонд, Люк Скайвокер или Индиана Джонс. Как и Супермен, Тинтин является супергероем сам по себе, без всякого маскарада. «Когда он встает с постели, он Супермен». Как Бэтмен, Тинтин сделал себя сам. «Он не обязан своими суперспособностями ни мутагену, ни инопланетному происхождению, ни высшему вмешательству». Джеймс Бонд – это Тинтин + мачо. Индиана Джонс – Тинтин + статус. Люк Скайвокер – это Тинтин с другой планеты: их сходство настолько велико, что оказалось первым, что бросилось в глаза при выходе Тинтина на большой экран. Моя первая мысль во время мульта была – «ба, да это ж Люк Скайвокер!»; а вторая мысль подсказала: учитывая разницу в возрасте, правильнее было бы сказать о Скайвокере – «ба, это ж Тинтин».

С Тинтином перекликается гигантское количество малых героев – молодежных, легкомысленно-приколистских, приключенческих, комиксовых, фанатстических и проч.проч. Даже если он не послужил непосредственным источником, он был первым, и теперь, стоит включить тинтинокомиксы в уже имеющийся индивидуальный литературно-киношный опыт, выясняется, насколько сложно оказалось в ХХ веке сказать что-то оригинальное по сравнению с Эрже.

Нельзя не упомянуть и доцифровые диснеевские мультяшки: братья-близнецы тинтиновской доброты и чистоты, освобожденной от кровищи и какой-либо еще чернухи.

Лилу - женская имперсонация. Если надо объяснять почему, я объясню, а пока надеюсь, что и так понятно. Только ее создатели зачем-то в конце фильма наплели про любовь и испортили всю магию. Кроме того, персонажи такого рода раскрываются лишь в длинных сагах, как это ни парадоксально. Обычно длинные саги – зло, и по мере удлинения саморазрушаются; но только не в тех случаях, когда в них наличествуют такие персонажи. А Лилу явно недодали времени.

Сакер Панч: по сравнению с тинтинокмиксами – унылое гуано, однако послание пытается передать такое же. «Только мы управляем мирами, которые сами же создаем». Для Эрже тинтинокомиксы, определенно, то же самое, что для Бэбидолл – её глюки о всевозможных подпространствах, в которых она лихо побеждает всех врагов и выживает после любых дубасов: Тинтин – альтер эго Эрже, Эрже создает вымышленный мир, альтер-эго Эрже неубиваем в этом вымышленном мире.

Если человек сам задает параметры своей реальности, ему не составит труда «напрограммировать», чтоб Бэбидолл не померла, когда ею вышибают дубовые ворота, а Тинтин не помер, когда попадает в ДТП, авиакатастрофу, расстрел, извержение вулкана и т.д. Или чтоб они сбивали самолет из пистолета. Или чтоб нокаутировали врага, который в 2 раза выше и в 4 раза толще.

Но есть разница, которая полностью обесценивает Бэбидолл.

Суперспособности Тинтина – приобретенные, заработанные честным трудом (не у работодателя, а у судьбы, да). Тинтин не знает о своих суперспособностях, и у него любое свидание со смертью – искреннее, а спасение – чудесное. Судьба то и дело улыбается ему потому, что он ей нравится; а нравится он ей благодаря своей человеческой сущности, то есть работающей голове и проистекающим от этого положительным качествам. И он, конечно, сверхметкий, сверхловкий и сверхвыносливый, но все же его ловкость, меткость и выносливость не выходят за рамки реальных человеческих возможностей.

Бэбидолл, конечно, прыгает выше, стреляет бронебойнее, и патроны у нее бесконечные, но это какие-то сверхъестественные свойства, невозможные для человека и приписанные искусственно, поэтому они не являются ее заслугой. Ещё она наделена неуязвимостью на халяву, о чем прекрасно знает, так же как и о гарантированном успехе; поэтому ей вообще не приходится напрягаться – ни мышцами, ни тем более головой. Ей зарабатывать и заслуживать ничего не приходится. Как результат – под всем ее внешним блеском и лоском нет ровным счетом ничего. Зато этого самого лоска до неприличия много: весь этот супергеройский костюм с дизайнерской иголочки, увешанный множеством «говорящих» фишек и побрякушек – если сама по себе она ничто, то пусть хотя бы ярлыки что-нибудь да скажут. Бэбидолл – не человек, а предмет интерьера.

Здесь мы в очередной раз сталкиваемся с обесцениванием героя, произошедшим в начале нового века. Этим повышается ценность работы, возвращающей в масскультуру героя настоящего. Поклон Спилбергу-Джексону.


Tags: Тинтин, литература, трактат
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments