September 5th, 2012

acantharia

Заокраинный Петербург

Предположим, какое-нибудь доброе божество подняло Санкт-Петербург на небо, поставило на тучку, и теперь город летает среди облаков. Божество отстегнуло городу кучу бонусов: улицы-самоприбирайки, несползающая позолота, каждому жителю антидождичное покрытиену и т.д.т.п. Но с одним условием - обратно на бренную землю никому и никогда спускаться нельзя. Выходить на связь с землей тоже нельзя. В общем, мы теперь сами по себе, земля сама по себе, и мы ее никак касаться не должны. Сие плата за божественное благоустройство.
Вот я живу в Петербурге. Мне кайфово и красиво. Я странствую по городу (больше странствовать негде) и изучаю его (больше изучать нечего). Я открываю для себя кайфовейшие местечки и закоулочки. Вобщем, всё клево и интересно.
Потом, допустим, выясняется, что я бессмертная. Это значит, что мне предстоит просидеть в Санкт-Петербурге, ну, скажем, еще сто тысяч лет. А может, и весь миллион. А может, и того больше. Напоминаю: божество поставило условие, что из города валить нельзя.
Я успела изучить город вдоль и поперек за первые 100 лет. Ну может тысячу, но осталось еще 99000. Теперь я знаю в городе всё до малейшего камешка. Чем бы теперь заняться?
Я строю телерадиоприёмник и с помощью него начинаю подсматривать, что делается "там внизу". Мне ужасно интересно. Я смотрю туда и вижу всякие ужасы: на Ближнем Востоке война, в Америке кто-то пострелял по школьникам, в Африке толпа голодных детей, в Китае китайцы работают по 20 часов в сутки без выходных. Еще я вижу всякие сногсшибательные красоты. Вижу долину Рейна, водопад Игуасу, лазурный прибой на тропических островах, и Тадж Махал в первых лучах восхода. Работают экспедиции в самых удаленных и труднодоступных уголках Земли, изучая ее; стартуют космические корабли с Байконура и Канаверала, и как тысячи людей ломают головы над тем, как транспортировать себя на Марс. И я думаю, что, блин, не смотря на всю нашу тутошнюю кайфовость и безукоризненное совершенство, всего этого у нас тут нет. И не будет. И мне не слетать туда, чтоб увидеть своими глазами.
От "делать нечего" я, наверно, уйду с головой в фундаментальные науки. Свой мир я изучу, конечно, досконально, но, увы, не смогу сравнить, по тем же или по другим законам живет земля внизу, потому что не могу отправить туда хотя бы один инструмент. От "делать нечего" я разработаю десяток-другой программ преодоления кризисов, которые наблюдаю на земле по телеку, но, увы, не смогу поделиться своими идеями, не говоря о том, чтоб принять непосредственное участие в их воплощении в жизнь. Мои идеи останутся не более чем идеями.
Я займусь изучением вопроса, так ли уж непреодолим запрет вступать в контакт с бренной землей; но божество у нас хорошее и барьер воздвигло таки надежный, действительно непреодолимый.
Еще через тыщщу лет меня окончательно достанет сдувать пылинки с улиц, которые и так чисты, и наполнять сокровищами музеи, в которых последнее свободное место уже давно завалено сокровищами.
Тогда я, наверно, найду способ химически или еще как-нибудь отключить свой моск, чтоб оставшиеся 95000 лет пролетели незаметно, как один день.
Мы с другими петербуржцами, которые будут в таком же бедственном положении, поставим на Дворцовую площадь мега ароматическую палочку, чтоб у нас кайф прямо в воздухе витал, а сами разляжемся поудобнее и сделаем счастливое блаженное лицо. И если кто-нибудь на земле придумает волшебную ракету, с помощью которой сможет подняться к нам на облако, он увидит целый город разомлевших от счастья дивнюков.

Надеюсь, все поняли, к чему я клоню? Это я пытаюсь проиллюстрировать свой тезис, что для Эльфов возвращение в Валинор равносильно смерти, и что у них нет там будущего.